Нарай помолчал.
- И это единственная причина, по которой Андарз решил приблизить вас?
Нан позволил себе улыбнуться.
- Это - главная причина для такого человека, как Андарз.
- Есть и другая?
- Господин Андарз, - сказал Нан, - зазвал меня в кабинет и сказал
мне, что один убитый позавчера чиновник, Ахсай, имел при себе на шестьсот
тысяч осуйских ассигнаций, и должен был купить на эти деньги у
неизвестного Андарзу лица известное Андарзу письмо, которое сделает
советника Нарая прахом и пылью в глазах государя.
Нарай даже не шевельнулся.
- Он сказал вам, что это за письмо?
- Он сказал, что это письмо досталось ему в руки случайно, когда вам
обоим пришлось спешно покинуть Осую. Из его намеков я понял, что письмо
было написано одним из вождей противной империи партии в Осуе. Эти люди
якобы посулили вам большие деньги, если вы вызовите своим поведением
недовольство народа и не допустите присоединение Осуи к империи.
Господин Нарай полуприкрыл глаза.
- Что вы об этом думаете, господин Нан?
Молодой чиновник почтительно поклонился:
- Господин Андарз - мечтатель и глупец! Разве может действие,
предпринятое для блага империи, уничтожить вас в глазах государя? Разве
можно было допускать Осую в империю? Что такое эти горожане? Ничего не
производят, все продают! Разве неясно, что они просились в империю только
затем, чтобы опустошить казну и расстроить финансы? Восстание глупого
осуйского народа спасло империю. Если на восстание потребовались деньги,
то можно ли было придумать что-нибудь мудрее: получить деньги, нужные для
возмущения народа и спасения империи, от тех, кто империю ненавидел?
Господин Нарай слегка улыбнулся горячности молодого человека. О, как
он привык в последнее время к этим горящим глазам, к этим восторженным
улыбкам! Были, оказывается еще, были среди молодого поколения люди,
преданные благу родины, готовые во всем оправдывать своего кумира: не
чистоплюи, однако; понимающие, сколь часто благо государства велит
совершать мелкие несправедливости для предотвращения великих бед!
А господин Нан развел руками и закончил:
- Секретарь Иммани вез это письмо три месяца назад и был ограблен в
Козьем Лесу, близ столицы. Видимо, разбойники разобрались, что к чему.
Господин Андарз просил меня понаблюдать вокруг покойника и поймать того
разбойника, который хотел продать письмо.
- Что же вы ответили ему?
- Я ответил ему, что письмо не может быть в руках разбойника, так как
тот не стал бы делиться с посредником, а потребовал бы денег у самого
Андарза. Из чего следует, что письмо - в руках одного из членов дома
Андарза.
- Почему вы это сказали?
- Я сказал это по двум причинам, - поклонился Нан, - во-первых,
господин Андарз теперь будет подозревать всех ближайших к нему: от этого
можно сойти с ума! Во-вторых, я надеялся, что господин Андарз позволит мне
бывать в его доме, и, едва его подозрения смутят экономов и секретарей,
они расскажут, чтобы спасти свою шкуру, о мерзких проделках их хозяина.
Господин Нарай помолчал и промолвил:
- Господин Андарз, - человек с хромой душой, сердцем привязан к
греху, как дверной молоток к ручке двери. Внутри дворца этот человек
обманывает государя, вне дворца - обирает народ.
Покачал головой и добавил:
- Полагаю, что нет надобности посылать вас инспектором в Аракку.
Здесь, в столице, вы принесете больше пользы. Идите же, господин Нан.
Отчет, написанный Наном, однако, оставил у себя.
Молодой чиновник раскланялся и ушел. Советник Нарай долго сидел
неподвижно.
