победу над западными
варварами, засыпав их пылающими листьями; превратил одного чиновника в
выдру; и однажды, когда государь пожаловал в его сад среди зимы, по
просьбе государя устроил лето. В общем, это был человек из тех, которых
при жизни рисуют с двумя зрачками, а стихи его пели во всех харчевнях даже
тогда, когда государыня Касия сослала его к ледяным горам.
Между тем Андарз и судья кончили плакать. Императорский наставник
встал и брезгливо отряхнул песок с рукавов. Андарз и судья поднялись по
мраморным ступеням; бронзовые двери закрылись. Из-за поднявшейся суматохи
судья так и не подошел к просителям, несмотря на то, что красные полосы на
шапках были очень заметны.
Шаваш подумал и пошел прочь из толпы. Через минуту он стоял с другой
стороны управы, в маленьком загончике перед стеной, за которой держали
преступников. В загончике скучало двое стражников. Один из стражников
отобрал у Шаваша корзинку и сказал:
- Куда лезешь, мизинчик!
Мизинчиками называли детей, принадлежавших крупным шайкам: те носили
в тюрьму корзинки, продавали краденое, а также, по распространившейся
моде, большие люди в шайках употребляли их вместо женщин.
- Какой же это мизинчик, - возразил другой стражник. - Это
Шаваш-сам-по-себе! Его сам Свиной Зуб приглашал в свое товарищество, а
Шаваш отказался. "Я, мол, сам по себе". Свиной Зуб велел его не трогать...
И стражник покачал головой, сильно удивляясь причуде Свиного Зуба.
- Что тебе нужно? - спросил он.
Шаваш объяснил стражникам свое дело, они взяли из его корзинки
лепешку побольше и пустили его к Лоне-Фазаненку.
- Неудачный человек Лоня, - сказал старый стражник. - Это же надо
так: убить, а наутро попасться. Ты вот, Шаваш, когда-нибудь слышал, чтобы
человек схватили наутро после убийства?
- Нет, - сказал Шаваш, - я никогда не слышал, чтобы человека схватили
наутро после убийства.
Стражник покачал головой и добавил:
- Воистину, когда человеку суждены неудачи, то даже приобретение
богатства ведет к несчастью.
За стеной начинался маленький садик. В садике рос кактус агава,
символизировавший колючее преступление, и морковка для кролика госпожи
супруги судьи. За грядкой с морковкой начинался крытый каменный проход, с
двумя стражами у входа и выхода, а в конце прохода начиналась собственно
тюрьма. Но внутрь тюрьмы Шаваша не пустили. Четвертый по счету охранник
порылся в корзинке, выбрал себе лепешку и сказал:
- Не нужна уже Лоне твоя корзинка. Слышал переполох во дворе? Это
приехал сам государев наставник, господин Андарз. Он, оказывается, был
знаком с покойником. Судья так и обмер. Сейчас его угощают чаем в Розовом
Павильоне, а потом, конечно, сразу вызовут Лоню с товарищами на допрос: не
дважды же ездить в наше заведение императорскому наставнику!
- Что же, - сказал Шаваш, - и допрашивать их будут в Розовом
Павильоне?
- Ради такого случая, - сообщил стражник, - велено вести в
Черепаховый Зал.
И забрал из корзинки еще лепешку.
Шаваш вынул из рукава розовую бумажку и протянул стражнику.
- Чего мне тут сидеть? Отдайте корзинку Лоне, если он вернется, а? А
я пойду.
Шаваш, однако, никуда не пошел из тюремного двора, как сделал бы на
его месте всякий разумный человек, торопясь покинуть это место подозрения
и скорби. Едва каменный угол коридора укрыл его от взора стражника, Шаваш
остановился, поплевал на руки и, - просочился через не забранную решеткой
отдушину около пола, которую он еще раньше приметил. Не то что взрослому
человеку, но и крупной собаке было б невозможно пролезть сквозь
