бы верность империи.
Тут девица выпила еще вина, и глазки ее совсем разлетелись в разные
стороны. Шаваш спросил:
- Осмелюсь полюбопытствовать: сам ли Иммани показал вас своему
господину?
- Нет, - сказала девица, - это его товарищи: все они частенько
проводят здесь время, а иногда - и в харчевне напротив.
- Неужели все слуги господина Андарза, - удивился Шаваш, - настолько
богаты, чтобы посещать подобное заведение?
Ибо заведение, как Шаваш мог заметить, было из числа самых
дорогостоящих.
- Нет, - сказала девица, - но человек пять. Оба секретаря, потом -
эконом Дия, еще Ласида, которого вот уже месяц нет в столице, да и сын
господина Андарза, даром что юноша, трижды бывал здесь.
Шаваш вздохнул, поднял на девицу влажные глаза и пролепетал:
- А что за человек - секретарь Иммани? - Похож он на Теннака или нет?
- Нет, - сказала девица, - они совсем разные люди. Иммани - тот тебя
зарежет из-за гроша. А Теннак - нет, этот тебя за грош не зарежет, а
зарежет только за золотой.
Спохватилась и поглядела на Шаваша:
- А ты зачем спрашиваешь?
- Помилуйте, сказал Шаваш, - ведь от этих людей теперь зависит мое
"я" - вот и спрашиваю.
- А, - сказала девица, - Теннак смешной человек. Варвар. Держит в
сундуке наследственную секиру и рубит ей кур.
- А зачем? - спросил Шаваш.
- А зачем рубят кур? - изумилась девица. - Чтобы делать золото. Он
завел себе целую мастерскую, а потом Иммани донес на него, и выяснилось,
что на всю эту алхимию Теннак потратил больше десяти тысяч, которые украл
у хозяина. Андарз приказал ему выбросить все эти горшки.
- И что ж? Выбросил?
- Выбросил, и три дня плакал. А теперь он нашел в Белой Слободе
какого-то чародея, и ходит к нему.
Девица вдруг сняла с себя сережку.
- Видишь, сережка? Этот чародей сделал ему серебро, а Теннак подарил
кусочек мне.
"Гм, - подумал Шаваш, - если Теннак умеет делать серебро и золото,
вряд ли он станет красть у Андарза шестьсот тысяч". А девица между тем
продолжала:
- Эти опыты пока очень дорогие. Теннак мне однажды пожаловался, что
покамест это серебро обошлось ему пятеро больше против рыночной цены.
По возвращении в управу Нан получил бумагу из канцелярии Нарая:
господин Нарай посылал его инспектором в Аракку и просил явиться в свой
кабинет завтра утром, в шестом часу утра.
После этого господин Нан отправился в архив, где его уже дожидались
заказанные им сведения о сыне Андарза, Астаке, и троих его секретарях.
Астаку было шестнадцать лет, и о нем Нан нашел только то, что тот
учился в лицее Белого Бужвы, но был исключен за то, что поймал и распял
кошку. Кошка принадлежала учителю математики: Астак не согласился с ним во
взглядах. Разумеется, сына императорского наставника никто бы не исключил
за такие пустяки, но Андарз сам ужасно рассердился и настоял, чтобы все
было по закону. Андарз сказал, что тот, кто повздорил с человеком, должен
распять человека, а не его кошку.
Теннак был варваром и в списках уроженцев ойкумены не значился.
Отыскав в списках имя эконома Дии, Нан, спустя несколько страниц, с
изумлением убедился, что список подложный.
Зато дело секретаря Иммани насчитывало десять страниц.
Секретарь Иммани трудился в верхнем Чахаре. Он подружился с
некоторыми людьми, подозреваемыми в богатстве, и они устроились так:
Иммани требовал с горожан налоги раньше срока, и те, чтобы уплатить
налоги, продавали имущество за полцены. А друзья Иммани покупали имущество
за полцены и платили ему десять процентов с каждой покупки. Также господин
Иммани завел
