была закрыта
крышкой с дырочками. В углублении на донышке была вода. В одной банке были
серые мыши, а в другой - белые. Корма в банках не было. Из белых мышей
одна уже подохла: серые бегали довольно шустро.
Шаваш осторожно просунул в ящик палец и провел им по синеватому краю
секиры, похожему на полумесяц. Щеки у секиры были выложены серебром, и с
другой стороны рукоятки имелся стальной зубец, формой напоминающий
ласточкин клюв. В конце клюва застыла недавняя кровь, и к лезвию секиры
прилип кусочек птичьего пера. Рукоять секиры была покрыта серебром и
напоминала клубок сверкающих змей, свернувшихся вокруг пустого
пространства для рук. Шаваш никогда раньше не видел такой вещи.
Шаваш так засмотрелся на секиру, что едва не пропустил легкие шаги в
конце коридора. Шаваш мигом захлопнул крышку ларя и выскользнул наружу. В
тот самый миг, когда человек завернул за угол коридора и увидел мальчишку
у закрытой двери кабинета, Шаваш сложил перед дверью молитвенно руки, - и
распахнул ее. Человек ахнул, прыгнул и схватил негодника за шкирку.
- Ты кто такой, - сказал он, - и что ты здесь делаешь?
Шаваш пискнул, поджал ножки и стал болтаться в огромной руке, как
червяк на удочке. Человек отпустил его. Шаваш встряхнулся, обиженно
помотал головой и указал на свою корзинку.
- Меня сегодня купили, - объяснил Шаваш. - И я пошел поблагодарить
хозяина, потому что у нас в деревне всегда учили приносить благодарность.
Но я вижу, что я глуп и сделал что-то не то.
- Хозяина? - усмехнулся человек, - это мой кабинет. Я второй
секретарь господина Андарза, Теннак.
Огромный - что твоя телега - Теннак говорил медленно, чуть растягивая
гласные, и лицо его было все время совершенно неподвижным. Эти два
признака мгновенно дали понять Шавашу, что он имеет дело не с коренным
вейцем, а с варваром, аломом или ласом. Чиновники ничего не имели против
варваров, коль скоро те получали образование и должность, но вот в Нижнем
Городе таких людей считали ниже себя, - потому что даже если ты из Нижнего
Города, - надо же тебе кого-то считать ниже себя. "Ага" - вспомнил Шаваш
секиру в ларе.
А огромный варвар показал на печать на двери и сказал:
- Ты зачем разорвал печать? Никто, кроме хозяина, не должен первым
входить в кабинет, потому что тогда духи, живущие в документах и отчетах,
набросятся на вошедшего и убьют.
Шаваш перепугался и спросил:
- Неужели в отчетах живут такие гадкие духи?
- Гадкие духи, - пояснил Теннак, живут только в несправедливых
отчетах. В справедливых отчетах живут хорошие духи.
Шаваш подумал и сказал:
- А зачем тогда вы пишете несправедливые отчеты?
- А вот когда ты станешь чиновником, - сказал секретарь, - иди и
попробуй писать справедливые отчеты.
С этими словами варвар собрал Шаваша в ладонь и легонько пихнул его в
сторону, так, что мальчишка, пискнув, пролетел по коридору, ударился о
тростниковую стенку, обернулся, поклонился - и со всех ног бросился прочь.
В час Овцы господин Андарз появился в зале.
За стол село шесть человек.
Господин Андарз, в длинном синем одеянии, перехваченном тисненым
поясом с серебряной застежкой, сидел во главе стола. Господин Нан,
вчерашний чиновник из десятой управы, сидел на резном сиденье для гостей
по правую руку хозяина. По левую руку Андарза сидел его сын: высокий юноша
лет шестнадцати, с тонкой шеей и длинными тяжелыми волосами. Лицом он
совсем не походил на лицо Андарза, но в манере приподымать уголки бровей,
и поглаживать во время разговора подбородок он удивительно напоминал отца.
Трое главных слуг
