появляются в час Росы? Привидения
ходят только в полночь и в полдень. Это какой-нибудь новый раб.
Шаваш подтвердил, что он, точно, новый раб, и поинтересовался, что
это за строение под полом: неужели господин Андарз разводит морских
свинок? Желтая юбочка сказал, что это отопление. В холодные месяцы в доме
топят печь и пускают в лабиринт теплый воздух. А в теплые месяцы слуги
наловчились разводить в этих кирпичах морских свинок и торговать ими на
базаре. Андарз дознался об этом и закапризничал, уверяя, что морские
свинки шуршат и мешают ему сочинять стихи. Тогда эконом Дия предложил
обогревать дом теплой водой в трубах, а отопление под полом засыпать
щебнем и песком.
- А я так скажу, - промолвил раб в синей юбке, - что ни черта этот
щебень не поможет, потому что в этом доме под полом шуршат вовсе не
морские свинки.
- Это точно, - сказал желтый, - не думаю, что этот щебень будет
сильно мешать тем, кто ночью тут шуршит под полом.
И пощупал Шаваша, чтобы убедиться, что Шаваш все-таки не привидение.
Дом господина Андарза был выстроен в два этажа, если не считать
высокой башни в саду, соединенной с домом крытой дорогой. От трех главных
ворот начиналась галерея, поддерживаемая тонкими столбами, покрытыми
лаком, яшмой и черепаховыми щитками, за галереей шли приемные залы и жилые
комнаты. В глубине резиденции располагались женские покои. В левом крыле,
тянувшемся вдоль дворика, облицованного мрамором и агатом-моховиком, было
солнечно и тихо: тут был кабинет господина Андарза и его доверенных лиц.
Надо сказать, что дом господина Андарза был очень богатый дом, и в то
время в богатых домах было не принято закрывать кабинеты секретарей и
прочих "малых господ" на ключ. Вместо этого по ним прокатывали восковую
печать. И вот, когда Шаваш заглянул в коридор, он увидел, как из дальнего
кабинета, вышел, озираясь, изящный тридцатилетний человек, запечатал дверь
кабинета печатью, похожей на огурец, и воровато утек во внутренний дворик.
Заинтересованный Шаваш подошел к двери, изукрашенной золотой и
серебряной канителью, и такой красивой, что если бы для небес понадобилась
дверь, то, наверное, приспособили бы эту. "Наверное, кабинет Андарза" -
подумал Шаваш: а господин Андарз был во дворце. Шаваш толкнул дверь:
печать разорвалась, мальчик вошел внутрь.
Внутри никого не было. Кабинет был весь затянут зеленым шелком с
рисунками, изображавшими победы Андарза, и уставлен книжными шкафами.
Толстые переплеты книг сверкали мертвыми зрачками драгоценных камней, и
книги взбирались друг на дружку так высоко, что по ним можно было
добраться до пухлого солнца, нарисованного на потолке кабинета. Посередине
кабинета стоял стол с малахитовыми уголками, и вокруг него, - три или
четыре шелковых стула. Чуть поодаль стола, на возвышении, стояло кресло.
Шаваш понял свою ошибку. "Это кабинет не Андарза, а одного из секретарей,
- подумал он. В кабинете Андарза кресло, предназначенное для господина,
стояло бы за столом".
Шаваш влез на стол и снял одну из книг с рубиновыми глазами. Это была
"Книга тысячи превращений", трактат по черной магии. Шаваш сунул книгу на
место, спрыгнул с кресла и подошел к ларю с тяжелой нефритовой крышкой.
Миг - и Шаваш выудил из рукава инструмент, из числа тех, что не
перечислены в государственном перечне для цехов.
Шаваш вставил отмычку в дырочку на сундуке, пошевелил ей и с трудом
поднял крышку. В сундуке лежала пачка отчетов на бумаге с красным ухом,
брусок серебра и секира на длинной-длинной ручке.
Под секирой стояли две банки из стекла, и каждая банка
