Латынина Юлия Леонидовна
(неофициальный сайт писателя)
Вейская империя
Главная arrow Статьи arrow Надо перерождаться каждые пять лет - Интервью Латыниной газете Собеседник

Надо перерождаться каждые пять лет - Интервью Латыниной газете Собеседник

Деньги – это и жизнь, и слезы, и любовь

– Договариваемся сразу: личную жизнь не трогаем.

– Юль, как скажешь. Но с днем рождения можно поздравить?

– Я сама себя поздравлю. Мы ровно 16 июня – на мой день рождения – запускаем съемки сериала «Промзона». Остался совсем пустячок – мы сейчас всей съемочной группой в очередной раз переписываем сценарий. А переписывать сценарий за две недели до съемок – примерно то же ощущение, что поворачивать под носом у грузовика. Очень увлекательно. А вообще надо поздравлять не с днем рождения, а с днем перерождения. Думаю, надо кардинально меняться каждые пять лет. У меня в принципе получается.


– Хорошо, я помню античный цикл, помню фантазийный – китайский, – потом ахтарский (романы про «Изюбря» плюс «Промзона»), потом кавказский («Джаханнам» плюс «Ниязбек»). Что дальше?

– Совсем другое. Я пишу сейчас новую книгу, о которой никому и ничего не говорю. Это мое личное суеверие. Покажешь – сглазишь. У меня был единственный случай, когда я показала издателю половину романа. Роман вышел ужасный. Слава Богу, что его не напечатали. О новой книге могу сказать только, что конец уже виден, но работы еще на все лето; она большая; она про другое, хотя и про современную Россию.

– А не было у тебя соблазна написать роман вот чисто о чувствах? Чисто о любви?

– Ну, от чувств – и от романов о них – не зарекаются. Но вообще я считаю, что главная черта моей прозы – хороша она или плоха – это переход экономики из фона, из некоего вспомогательного ряда в число главных действующих лиц. Экономика – это и жизнь, и слезы, и любовь, и предрассудки родовые, и гроба тайны роковые. Да, у меня был фантазийный период, несколько китайский, востоковедческий, – но и там меня интересовало прежде всего устройство общества, а фантастика – только для того, чтобы на чистом примере, как на идеальном газе, показать, как все это работает. Когда я как следует это поняла – можно стало писать реалистические романы.
Почему антиутопии не сбываются

– Тебя никогда не волновал вопрос, почему российские антиутопии до сих

пор не сбываются? Ведь у тебя в том же «Джаханнаме» так подробно описан комбинат, превращающийся в бомбу всероссийского масштаба…

– Да, в стационарный пояс шахида. Сразу скажу, что рассматривать роман как руководство к действию нельзя, об этом я позаботилась. Но в принципе проблема такая есть. Почти любой современный завод, если постараться, можно превратить в бомбу. Современная инфраструктура – это такая инфраструктура двойного назначения. Сойдет и за серьгу в ухо, и за кольцо в нос. Кстати, я знаю в России – в том числе и на Кавказе – несколько предприятий, которые, случись что, уничтожат кучу народа вокруг. Без всякого теракта, по элементарной бесхозяйственности.

А почему антиутопии не сбываются… Надо в таких случаях говорить: слава Богу! И не искать никаких объяснений. Потому что я сама этого не понимаю. Казалось бы, все уже до такой степени прогнило, что… Но держится непостижимым образом, не иначе как бесконечным Божьим милосердием. Я потому, наверное, и перешла к кавказскому циклу – потому что ахтарский мне перестал быть интересен. После «Охоты на изюбря» и «Промзоны» неинтересно еще раз писать о том, что продается и покупается все, копаться в этом уже скучно, и история бесконечных разводок и подстав ничего качественно нового не содержит. А потом, говорить «Кавказ» – неправильно; все народы очень разные, черкесы – это совершенно другое, чем, допустим, аварцы; а чеченцы, которых мы привыкли подсознательно уравнивать с «кавказцами вообще», очень отличаются от всех.

– Ой ли? По-моему, они просто так себя позиционируют. А на самом деле внутри та же гниль, только с огро-о-омными понтами.

– А ты это в лицо, допустим чеченцу, скажешь?

– Но ты же пока не они?

– Насчет «той же гнили» – не соглашусь. Это не значит, что я безоговорочно принимаю все в кавказском характере или, как ты писал в рецензии, любуюсь им. Вот убили Джабраила Костоева, зам.министра внутренних дел Ингушетии. В это дело въехала случайно проезжавшая мимо машина с четырьмя мирными жителями. Беседую с одним идейным товарищем. Спрашиваю: ну хорошо, погиб Костоев, его считали врагом, бог знает сколько людей запытали по Ингушетии, – но вот эти мирные люди, как насчет них? Он отвечает: «Что ж, они стали шахидами». Я говорю: но они как-то не планировали, да? Стать шахидами? А насчет понтов: да, если человек был с автоматом против танка, наверняка скажет, что танков было пять. Как в анекдоте про лошадь. «Врет, только русский знает». Но танк-то был! Да, на Кавказе – чужие для Запада ценности. Но в России сейчас вообще нет никаких. В ахтарском цикле стало элементарно невозможно строить сюжет – не может быть драматических коллизий между персонажами, у которых нет никаких ценностей. Я, может быть, выгляжу иногда как журналист-расследователь, и романы мои называют расследованиями, – но это не так, то есть корни не там. Я пишу героический эпос, меня интересуют герои. Для меня нет плохих и хороших – в жизни, может, есть, в литературе мне это разделение неинтересно, потому что специфика такая. В «Илиаде» кто прав? Гомеру неважно. Гомер пишет о войне, о героизме с обеих сторон. Есть Ахилл, есть Гектор, есть коллизия между ними, хотя формально они враги. Но это не значит, что кто-то из них плох. Это классическая война за интересы, взаимоуважительная, по правилам. Ахилл и Гектор меня интересуют. Терсит – нет.

– По этой причине у тебя фактически отсутствует в книгах народ.

– Да, мне этот упрек предъявляли. Штука в том, что я пишу о реальных действующих силах этих войн, а народ в них никак не действует.

– Почему, он у тебя появляется один раз в «Промзоне». Когда двое рабочих заметили, что плотину прорвало, и спокойно пошли домой пить чай.

– Я честно пыталась ввести в «Промзону» героя рабочего класса. Искала ему нишу так и сяк, чтобы он как-то там бедствовал и с главными героями пересекался, но когда в третий раз все кончилось тем, что этот рабочий из шахтеров подался в киллеры – ну, чтобы пересечься с главными героями,– плюнула и оставила… Нет рабочего героя, не придумывается, лажа получается. «Илиада» без рядовых.
Олигархи не брезгуют сдавать друг друга

– Воображаю, как бы в твоем исполнении выглядела настоящая «Илиада». Президент Зевс с помощью представителя спецслужб Гермеса развел Ахилла как лоха, закошмарил Приама, устроил так, что девушка Менелая ушла к молодому перспективному олигарху Парису, ребята собрались по понятиям и поехали рейдерски недружелюбно поглощать Трою; будут долгие терки, а разрулит все это…

– Одиссей!

– Да, как самый хитроумный.

– Это занятный проект, надо подумать… Но если серьезно – не надо принижать значение промышленных войн девяностых. Это были не только хищнические разборки. Тут демонстрировались чудеса ума и храбрости, были свои подвиги, а главное – это было время не только мелких жуликов и коллаборационистов. Это было время и героев тоже.

– И где сейчас эти герои?

– Мои – живы. Те же Извольский, Цой… Прототипов они не имели (хотя Цой, пожалуй, имел и даже вышел узнаваемее других). Но крупные олигархи – они в порядке. С той лишь разницей, что не брезгуют сдавать друг друга. Часто бегают в Кремль стучать. Как старые русские олигархи – при Анне Иоанновне, когда всех их удалось очень быстро построить.

– Я рад, что ты видишь сходство нашего времени с эпохой Анны Иоанновны.

– Да, пожалуй, из всех аналогий эта самая близкая.

– Я только Бирона не нахожу при нынешней власти.

– А Игорь Иванович Сечин чем тебе не Бирон?

– Не думаю, что он принимает решения.

– Уверяю тебя, он принимает решения. И многое делает для того, чтобы царство Анны Иоанновны продлилось на третий срок. Думаю, именно с этим была связана кампания против Сергея Иванова – в которую я с удовольствием внесла свою лепту, правда, оговариваясь, что за травлей Сергея Борисовича стоит Игорь Иванович.

Потому что Сергей Борисович – поразительный пример вертикали власти. Ну, сбил его сын женщину. Ну, сын за отца не отвечает. Вообще самое разумное было б – посадить сына на несколько месяцев. Сын бы посидел с комфортом, а восхищенный народ единогласно избрал бы Иванова президентом. За такую справедливость. Так нет, мало того, что дело на родственника Светланы Беридзе завели – министр еще и сообщил, что его мальчик так пострадал в этой катастрофе! Пережил жестокую травму.

Это, кстати, характерный пример отсутствия каких-либо регулирующих механизмов в России. На Западе сына бы судили невзирая. На Кавказе бы не судили, но отец бы приехал к потерпевшим с деньгами. Не просто откупаясь, а извиняясь, вот, так вышло, человек все равно мертвый, чем могу – помогу. А у нас – ничего.

Так вот, Игорь Иванович очень не хочет, чтобы Владимир Владимирович ушел в 2008 году. Потому что после этого Игорь Иванович и вся его команда будут совсем не то, что сейчас.

– И кто тебе видится преемником?

– Я полагаю, что преемником Владимира Владимировича будет Владимир Владимирович. Так сложится. Он, конечно, будет говорить, что не хочет, но ему объяснят: «Владимир Владимирович! Вы честно пытались и Иванову, и Медведеву передать власть. Но ведь не справляются». Ну как не дать себя уговорить? Хотя это очень плохой вариант. Любой преемник, включая лабрадора Кони, лучше для страны, чем Владимир Владимирович. Не потому, что Владимир Владимирович так плох. А потому, что любой преемник лучше, чем нарушение. Если у власти будет лабрадор и регент при нем – это конституцией не запрещено, а значит, приемлемо. Я бы лично проголосовала за лабрадора с удовольствием.

– И каковы, по-твоему, сценарии этого третьего срока?

– Мировая экономика показала, что никакой альтернативы демократии и рынку сейчас нет. Говорю это без личной любви к демократии и рынку: мои герои в книгах как-то не демократы и не рыночники. Но факт тот, что все страны, отказавшиеся от этого пути, ничего хорошего не построили. И кстати, в России – если Кремль не удержит ситуацию – к власти может прийти такое, что о Владимире Владимировиче будут вспоминать с нежностью и тоской.

Главная особенность Кремля – та, что там сначала придумывают слова, а потом в них начинают верить. До Беслана у нас шел на Кавказе «мирный процесс». Кадырова убивали, самолеты взрывали, а все шел «мирный процесс». Потом случился Беслан, и вместо «мирного процесса» стала «успешная борьба с терроризмом». Правда, раньше с терроризмом успешно боролись в Чечне, а теперь мы успешно боремся с терроризмом по всему Северному Кавказу. И в экономике такое же слово придумали. Было хорошее словосочетание: «сырьевой придаток» – про страну, которая снабжает других сырьем. А мы придумали слово «энергетическая сверхдержава».

Путину везет фантастически, невероятно, – но все свои проблемы Кремль создает себе сам. Возьмем простой пример: Газпром – наше все. Путин, похоже, планировал создание некой международной суперкорпорации, «Супергазпрома», который бы поменял доли в западных газораспределительных сетях на доли в российских месторождениях. Он для этой корпорации завербовал Шредера, Ширака, Берлускони, которые должны были продавать ему газораспределительные сети. В такую корпорацию действительно после 2008 года можно было уйти. ЮКОС по сравнению с таким «Супергазпромом» – мелочь. Не видно с высоты. И Европе-то было совершенно все равно, кто и как продает ей газ. Европу что, заботит внутреннее устройство Саудовской Аравии? Но Кремль сам поверил, что мы – не сырьевой придаток, а энергетическая сверхдержава. И начал грозить Европе. И Европа удивилась. А потом Миллер в резиденции австрийского посла собрал послов стран ЕС и устроил им выволочку за то, что, мол, англичане отказались продавать Газпрому газораспределительные сети. Охреневшие иностранцы разошлись по домам и стали выяснять, кто же на самом деле является акционером «Росукрэнерго» и какие есть альтернативные источники энергетики. Стремлением контролировать всё и вся, верить в собственные термины и говорить со всеми сверхдержавным тоном власть может загубить любую малину.

– Ты, может быть, скажешь, что Ходорковский не желал взять власть?

– Какая разница: желал – не желал? Совершенно очевидно, что он НЕ МОГ ее взять. Вражду между ним и властью искусственно раздули, постоянно намекая, что он рвется к власти и опасен. Диктовалось это, во-первых, коммерческими соображениями, а во-вторых, чистой логикой спецслужб: если у Путина нет врагов, надо всех сделать его врагами, чтобы потом его от врагов героически защищать. Я одного не понимаю – почему власть этому верит? Ясно же, что из Ходорковского она своими руками сделала политическую фигуру такого масштаба. И таких ошибок – в месяц по несколько. Поэтому я не исключаю, что даже на самом ровном экономическом и вытоптанном политическом фоне нынешний президент может выпустить страну из рук еще до 2008 года. Хотя заниматься прогнозированием-2008 я после Доренко уже не хочу.

– А по-моему, у тебя бы получился интересный роман на эту тему.

– Нет, у нас с Доренко творческий метод разный. Он берет живых людей и делает из них фантомов: его Путин – не Путин, Сурков – не Сурков... Я поступаю ровно наоборот: выдумываю людей и с их помощью исследую реальные обстоятельства. Этот метод хорош для социальных романов, а не для прогнозов.
Мы – враги Путина. А врагов он уважает

– А вот ты говоришь, что сырьевых сверхдержав не бывает. Кто тебе это сказал? Может, в новом мире как раз другие реалии...

– Примеры, пожалуйста.

– Я не знаю пока примеров! Может, Россия будет первым...

– Бруней – не сверхдержава. Это просто богатая страна. Сырьевых сверхдержав не было даже в условиях промышленной революции, когда стоимость сырья составляла существенную долю стоимости товара. А сколько составляет стоимость сырья в постиндустриальной экономике? Как цена на нефть влияет на цену компьютерной программы? Развитые страны потому и плюнули сейчас на цену на нефть, потому что им это уже не важно. Да, мы поставляем 25% газа Европе. При этом потребление нефти и газа в Европе – это 4,6% от ВВП, а доля пенсионерки-Европы на мировом рынке – 12%. Ну-ка посчитай, сколько это в мировой экономике – 25% от 4,6% от 12%? Доли процента. И на этом основании мы – сверхдержава? После пятого передела стоимость сырья в цене продукта не значит ничего. Россия свой сверхстатус утратила, это объективная вещь, произошла она не вчера. Если и дальше пытаться не замечать этого – будет катастрофа. Если научиться с этим жить – возможен рост. Но у меня сомнения по поводу интеллектуального потенциала наших вождей.

– Ты писала, что спецслужбы вообще мало в чем компетентны...

– Надо учитывать, что советские спецслужбы в конце не занимались на Западе разведкой. Они занимались тем, что докладывали в центр: «вчера возле Белого дома опять голодал такой-то. Режим империалистов завтра падет».

С такими докладами попадали впросак. Вот иранская революция, 1979 год. Тогда в Иране сидел послом Виноградов. Хомейни, как известно, «большим дьяволом» считал Америку, а «малым» – СССР. Виноградова просят из Москвы: поговори с Хомейни. Он едет к Хомейни, тот его принимает, дает понять, что не хочет иметь с СССР никакого дела. Виноградов возвращается и пишет: «начал переговоры». Его отправляют снова к Хомейни. Он едет. Хомейни ему снова чуть ли не грубит. Виноградов опять отчитывается: «идут переговоры». И так он ездил три раза, а на четвертый его просто вышвырнули из резиденции аятоллы.

Сейчас мы предлагаем посредничество в ядерной проблеме, иранская делегация в первый же день прекращает переговоры и летит домой, мы говорим: «идут переговоры». Кириенко летит в Иран, его там чуть не вместо половичка пользуют. А мы: «идут переговоры». Потом Иран говорит в третий раз, что ему не нужна российская помощь, а мы: «идут переговоры».

– У тебя никогда не было ощущения, что «Эхо Москвы», на котором ты вещаешь, и «Новую газету», где печатаешься, Путин сохраняет намеренно? То есть оппозиция, при всей чистоте ее намерений, – как бы часть путинского плана?

– Мне кажется, Путин делит всех людей на врагов и предателей. Предателей – вроде Березовского – он ненавидит. Это спецслужбистское. И им никакой пощады нет. А врагов он уважает. Мы – враги. Мы его никогда не предавали.
 
В интернет-магазине станков metabo.su магнитный сверлильный станок купить можно со скидками.

Фотогалерея

Latynina Julija Leonidovna 32
Latynina Julija Leonidovna 31
Latynina Julija Leonidovna 30
Latynina Julija Leonidovna 29
Latynina Julija Leonidovna 28

Статьи




Читать также


Повести
Сазан
Ахтарский металлургический комбинат
Кавказский цикл
Поиск по книгам:


Голосование
Как Вы относитесь к литературному творчеству и общественной деятельности Латыниной?

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту