Но господин Нан, книжник и фарисей, чаще думал о себе как об
оборотне. Поэтому он поглядел на дымчатый шарик и увидел Иров Глаз,
который оберегает от оборотней, а не жгут диаплектового стекла,
образовавшегося в результате ударно-взрывного метаморфизма двести
пятьдесят миллионов лет назад, когда под будущим городом Харайном
шваркнулся метеорит и вырыл трехкилометровый кратер с будущим Ировым
монастырем на склоне.
- Да эти разбойники и вас убить хотели! - вскричал секретарь Бахадн,
наконец доспев до места катастрофы.
Господин Нан, не отвечая, брезгливо отряхивал пыль с кафтана.
Так же ничего не отвечая, инспектор вернулся в дом и поднял с полу
клевец с крылатой мангустой на рукояти. От клевца исходил явственный для
тонкого нюха чиновника запах пота и дешевого рапсового масла. Господин Нан
вынул надушенную инисской лавандой салфетку, тщательно обтер клевец и
сунул его в рукав.
Местный секретарь, изогнувшись, подал инспектору книгу, за которой
мятежники не постеснялись явиться в охраняемый дом. В глазах его сияло
торжество. Инспектор раскрыл книжку наугад. Бумага была скверная, печать
неровная, а страницы засалены, словно у сборника волшебных сказок или
неприличных картинок. Нан раскрыл и прочел:
"Когда исчезает общность имущества, человек становится ненасытным,
ведь раньше он владел всем, а теперь, сколько бы ни наживал, сможет нажить
только часть. Когда исчезает общность имущества, человек становится врагом
другим людям и государству, ибо доселе он владел тем же, что и другие, а
теперь владеет тем, что отнял у остальных".
Рассуждение было обведено зеленой рамкой, и на полях выведено зеленым
же: "Истино так!" С грамматической ошибкой в "истинно".
Инспектор с силой захлопнул томик и вгляделся в обложку. Серая книга,
трактовавшая об общности имущества, была отпечатана, судя по шрифту, в той
же типографии, что и прокламации бунтовщиков, а принадлежала аравану Нараю
- верховному правителю провинции. Точнее, одному из двух верховных
правителей. Наряду с наместником.
Происшедшее могло быть объяснено трояко. Во-первых, книгу могли
подложить, и тогда это была проделка партии наместника. Во-вторых, книга
могла быть настоящей, и тогда араван якшался с бунтовщиками. Бес его
знает, чего он хотел, может быть, вещей вполне невинных. Скажем, чтобы
бунтовщики по его приказу зарезали наместника, а потом араван, проявляя
бдительность, казнил бы бунтовщиков. Наконец, книга могла быть настоящей,
но бунтовщики могли с араваном недавно поссориться и прислать товарища не
забрать книгу, а привлечь к ней внимание столичного инспектора. Что и было
проделано весьма ощутимо. Нечего сказать, привлекли, - и Нан невольно
потрогал свой мужской корешок.
В оловянных глазах Бахадна плясала радость.
- Вы посмотрите, - сказал он, - на книге, исписанной рукой мятежника,
стоит дарственная печать аравана! Вот до чего доводит излишний
консерватизм мнений!
Господин Нан поддел носком сапога валявшуюся в траве веревку.
- Вот до чего доводит взяточничество охранников, - сухо заметил он.
Поморщился и вытащил из рукава острый шип черноярки...
- Уж если стража у вас тут двое суток день и ночь ошивается, так хоть
бы воды в сад пустили. Сохнет все по такой жаре, одни колючки остались, -
раздраженно бросил он. - И снимите, наконец, все это безобразие.
Через минуту охранники в желтых куртках с хрустом, вместе с сучьям,
рвали надписи о веке ручных зверей, справедливых чиновников и всеобщего
изобилия.
Господин Нан прошел через дом на улицу. Солнце висело над самой
головой.
