в Белогорск (Сазан быстро подсчитал в уме время полета и четыре часа разницы) – часов в восемь утра. На чартерном самолете. Ты скажи им, чтобы они посадили самолет, когда мне надо, а не когда им удобно.;.
Сазан обменялся с невидимым собеседником еще парой фраз и опустил трубку на рычаг.
– Я хочу улететь, – сказал Сазан, взглянув на часы, – в одиннадцать вечера. – Не удержался и добавил:
– Еще не хватало, чтобы я по твоим делам летал за свои бабки! Да на меня пальцем показывать будут, если услышат, что я в твоем самолете хоть за пиво заплатил!
***
Валерий прилетел в Белогорск в восемь утра. «Окно» аэропорт выделил без малейшего прекословия, хотя даже Нестеренко понял, что обошлось это аэропорту непросто: восемь утра было забитое время, и пилот (большую часть полета одинединственный пассажир ТУ134 провел в кабине, глазея на приборы) в начале посадки молча показал Нестеренко пальцем вбок, туда, где в разрывах облаков был виден разворачивающийся лайнер.
– Внуковский, – сказал пилот, – отогнали на второй круг.
У трапа Валерия дожидался похожий на породистого дога «БМВ» и машина сопровождения:"форд" с мигалкой. Мигалка завертелась и взвыла, ворота с летного поля услужливо распахнулись: небольшой эскорт вылетел на трассу как раз тогда, когда на взлетную полосу с ревом садился внуковский аэробус, задержанный ради чартерного рейса из Рыкова.
Через сорок минут бешеной гонки машины подлетели к кокетливому особнячку в центре города, неподалеку от здания администрации края. Особнячок во время оно состоял на балансе Белогорского меткомбината и служил прибежищем для курсов кройки и шитья и тому подобных занятий. Теперь от старого особнячка не оставалось ничего, кроме стен, отреставрированных и покрашенных. Внутри располагалась гостиница, штабквартира нескольких фирм и бизнесцентр.
При входе в гостиницу Валерий немедленно зазвенел, а на арке импортного металлоискателя замигал тревожный оранжевый огонек.
– .! – с искренним огорчением сказал Валерий и выложил перед изумленными охранниками крупную пушку в потертой бархатной кобуре. Охранники все были в пиджаках и при галстуках и с почти человеческим выражением лица.
Сазан с изумлением вспомнил, что просто забыл оставить в Москве ствол: и тогда, когда улетал из Рыкова, и тогда, когда сел в Елизарове. Положительно, владение собственным аэропортом развращающе сказывалось на его привычках как авиапассажира. Сверкающий лифт вознес его на третий этаж, и через мгновение Валерий очутился в просторном, с иголочки отделанном офисе. Навстречу ему поднялся молодой еще человек в безукоризненном костюме салатного цвета, с серым галстуком, заколотым бриллиантовой булавкой.
– Леший просил тебя принять, – сказал молодой человек, – прости, что не мог вырваться в аэропорт. Дела, – и собеседник Сазана со счастливой улыбкой обвел рукой письменный стол, заваленный бумагами, и офисный телефон с великим множеством разноцветных кнопок.
Когда– то Сергей Бакай начинал простым рэкетиром. Теперь под его началом был один из крупнейших металлургических комбинатов России, и хотя налоги, уплачиваемые комбинатом, были неприлично малы, в негласной табели о рангах завод вскарабкался в первую пятерку лучших по качеству менеджмента. Рабочие у прокатного стана получали по тысяче баксов и про задержки зарплаты слыхали только по телевизору, как про событие столь же далекое, как уличные беспорядки в Майами.
Последним финансовым достижением Сергея Бакая было избрание на пост губернатора края бывшего начальника заводского управления.
Бакай достаточно нервно относился к своему прошлому, терпеть не мог, когда его называли не по имениотчеству, а старым погонялом,